Тантризм

Дать определение тантризма не так-то просто. Среди множества значений слова тантра (корень тан означает "расширять", "продолжать", "множить") для нас особенно важно одно – "наследование", "развертывание", "длительный процесс". Слово тантра, таким образом, может быть переведено как "то, что увеличивает знание" (таньяте, вистарьяте, джнянам анена ити тантрам). Б таком толковании этот термин и прежде находил применение в некоторых философских системах. Нам не известно, почему и при каких обстоятельствах он оказался связан с величайшим философским и религиозным течением, которое, возникнув еще в IV веке нашей эры, начиная с VI века "вошло в моду" по всей Индии. Оно действительно представляло собой моду: совершенно внезапно тантризм стал необычайно популярен, причем не только среди философов и теологов, но и среди людей, ведших активную религиозную жизнь (аскетов, йогов и т.п.); наконец его престиж достиг самых "широких" слоев населения. В течение сравнительно короткого времени влиянию тантризма подверглись индийские философия, мистицизм, ритуалы, этика, иконография и даже литература. Он стал общеиндийским движением, поскольку его впитали в себя все великие индийские религии и все "сектантские" школы. Говорят о буддистском и об индуистском тантризме, причем значение обоих весьма существенно. Даже джайнизм перенял некоторые тантрические методы (за исключением относящихся к традиции "левой руки"); явные отголоски тантризма можно обнаружить в кашмирском шиваизме, в знаменитом течении паньчаратра (ок. 550 г.), в Бхагавата пуране (ок. 600 г.) и других вишнуистских течениях.
Согласно буддистскому преданию, родоначальниками тантризма были Асанга (ок. 400 г.), выдающийся учитель Йогачары, и Нагарджуна (II в. н.э.), блестящий представитель школы мадхьямика и одна из самых значительных и таинственных фигур средневекового буддизма. Однако проблема исторических истоков буддистского тантризма все еще далека от разрешения. Есть основания предполагать, что Ваджраяна ("алмазная колесница") – под этим названием наиболее широко известен буддистский тантризм – возникла в начале IV века и достигла своего апогея в VIII веке. Вероятно, древнейшим и, несомненно, наиболее важным ваджраянским текстом является Гухьясамаджа-тантра, приписываемая рядом ученых Асанге.

В принципе, буддистские тантры можно разделить на четыре типа: крия-тантры, карья-тантры, йога-тантры и ануттара-тантры: первые два из них связаны с ритуалами, а остальные – с йогическими процедурами, направленными на обретение высшей истины. Вместе с тем, однако, почти все тантрические тексты, в сущности, содержат как обсуждение ритуальных вопросов, так и йогические наставления и философские построения. Согласно тибетской традиции, четыре типа тантр соответствуют основным человеческим типам и темпераментам: тексты крия-тантры подходят брахманам и вообще всем людям с ритуалистическим складом мышления, карья-тантры – деловым людям и т.д.

Стоит отметить, что становление тантризма проходило в двух пограничных областях Индии – на северо-западе, близ границы Афганистана, в Западной Бенгалии и особенно в Ассаме. С другой стороны, тибетская традиция полагает Нагарджуну уроженцем Андхры, что на юге Индии, то есть в самом сердце области обитания дравидийских племен. Из всего этого можно сделать вывод, что становление тантризма вначале проходило в не особенно индуизированных провинциях, где полным ходом шло духовное контрнаступление коренного населения. Ведь факт остается фактом, что именно благодаря тантризму в индуизм проникло множество чужеродных и экзотических элементов; он пестрит именами провинциальных божеств (ассамских, бирманских, гималайских, тибетских, не говоря уже о дравидийских) и мифами о них, в нем легко можно распознать экзотические ритуалы и верования. В этом отношении тантризм продолжил и интенсифицировал процесс индуизации, начавшийся в постведический период. Однако на этот раз ассимиляция затронула не только туземные индийские элементы, но также и элементы, характерные для областей за пределами собственно Индии: так, средоточием тантризма было ассамское царство Камарупа. Следует также принимать во внимание возможные гностические влияния, которые могли достичь Индии через северо-западную границу с Ираном. Действительно, можно провести не одну параллель между тантризмом и мощным мистериософистским направлением западной мысли, возникшим в начале христианской эры под воздействием гностицизма, герметизма, греко-египетской алхимии и традиций тайных обрядов.

Коль скоро нас в основном интересует применение йогических дисциплин в тантрической садхане ("осуществлении"), нам придется оставить в стороне ряд важных аспектов тантризма. Отметим, однако, что впервые в духовной истории арийской Индии начинает занимать господствующее положение Великая Богиня. В начале II века н.э. в буддизм проникли два женских божества: Праджняпарамита, "творение" метафизиков и аскетов, воплощение Высшей Мудрости, и Тара – воплощение исконно индийской Великой Богини. В индуизме же в ранг Божественной Матери была возведена Шакти, "космическая сила", служившая опорой не только Вселенной и всем ее обитателям, но и различным манифестациям богов. Здесь мы видим следы "религии Матери", которая царила в древности на обширной эгейско-афроазиатской территории и всегда была основной формой поклонения автохтонных народов Индии. В этом смысле неудержимый прогресс тантризма также означал новый успех доарийских слоев населения.

Также здесь можно увидеть своего рода новое религиозное открытие таинства женщины, поскольку, как мы увидим ниже, всякая женщина становится воплощением Шакти. Отчасти это таинство связано с мистическим чувством, порождаемым размножением и плодородием. Но, кроме того, оно является осознанием всего скрытого, "трансцендентного" и "неуязвимого", что есть в женщине; женщина, таким образом, становится символом неупростимости священного и божественного, непостижимости сути высшей реальности. Она воплощает как таинство творения, так и таинство Бытия – все, что есть – непостижимым образом возникающее, умирающее и воскресающее вновь. Схема философии санкхья распространяется как на метафизический, так и на мифологический план: Дух, "мужское", пуруша – это "великое бесплодное", неподвижное и созерцательное; работает же, порождает и питает именно пракрити. Когда основам космоса грозит серьезная опасность, боги призывают на помощь Шакти. Так, с рождением Великой Богини связан широко известный миф. Ужасный демон Махиша угрожал Вселенной и даже самому существованию богов. Брахма и весь пантеон призвали на помощь Вишну и Шиву. Исполнившись гнева, боги обратили свою силу в огонь, вырывавшийся у них изо рта. Языки пламени слились в облако, которое в конце концов приняло вид восемнадцатирукой богини. И именно этой богине, Шакти, удалось сокрушить чудовище Махишу и тем самым спасти мир. По словам Генриха Циммера, боги "вернули свою мощь предвечной Шакти, Единой Силе, тому истоку, который дал начало всему. И результатом этого стало великое возвращение мира к его первоначальному могуществу".

Такое главенство Шакти (в конечном итоге Божественной Женщины и Матери) в тантризме и его производных ни в коем случае нельзя упускать из виду. Именно по этому руслу в индуизм пробилось могучее "нелегальное" течение автохтонной народной духовности. С философской точки зрения, новое открытие Богини связано с чувственным состоянием Духа в кали-юге. Авторы тантрических текстов, таким образом, подали свое учение в виде нового откровения вневременной истины, адресованного человеку этой "смутной эпохи", когда духовное глубоко скрыто под покровом чувственного. Отцы индийского тантризма полагали Веды и брахманическую традицию несоответствующими "новым временам". Человек, по их мнению, уже не обладал той духовной непосредственностью и решительностью, которые были у него в начале цикла; он был лишен прямого доступа к истине 3 ; поэтому человек должен был "противостоять потоку", а для этого должен был отталкиваться от самого основного и типичного для своего "низменного" состояния опыта – то есть от самых истоков своей жизни. Вот почему "живой ритуал" играет в тантрической садхане столь важную роль; вот почему "чувства" и "сексуальность" служат здесь средствами достижения трансцендентности.

Точно так же для буддистов Ваджраяна представляла собой новое откровение учения Будды, откровение, приспособленное к существенно уменьшившимся возможностям "современного человека". В "Калачакра-тантре" говорится о том, как царь Сучандра пришел к Будде и спросил его о йоге, которая могла бы спасти человека кали-юги. В ответ Будда открыл ему, что космос заключен в самом теле человека, разъяснил ему значение сексуальности и научил управлять временными ритмами при помощи дыхательных упражнений – именно это помогает избежать власти времени. Плоть, живой космос и время – три основополагающих элемента тантрической садханы.

Из сказанного следует первая характеристика тантризма – его антиаскетичность и, более всеобъемлюще, – антитеоретичность. "Ослы и прочие твари тоже стремятся к обнаженности. Неужели это делает их йогами?" Коль скоро тело вмещает в себя космос и всех богов, освобождения можно достичь, лишь взяв его в качестве отправной точки, тело нужно сделать здоровым и сильным. В некоторых тантрических школах наряду с непочтительным отношением к аскетизму и мудрствованию имел место полный отказ от всякой медитации; освобождение считалось чисто стихийным событием. Сараха пишет: "Незрелые йоги вроде Тиртхика и подобных ему никогда не отыщут свою собственную природу… Ни в тантрах, ни в мантрах, ни в изображениях дхарани нет необходимости – все это источники путаницы. Напрасно пытаются достичь мокши с помощью медитации… Все заворожены джнянами (медитацией), но никто не заботится о том, чтобы реализовать свое собственное "Я"". Другой сахаджийский автор, Люй-па, пишет: "Что такое медитация? Несмотря на медитацию, человек умирает в боли. Отбросьте все мудреные практики, все надежды обрести сиддхи и примите пустоту [шунья] как свою истинную природу".

Со стороны тантризм, таким образом, может показаться "легким путем", позволяющим достичь освобождения практически беспрепятственно. Действительно, как мы вскоре увидим, вамачари рассчитывали познать Шиву и Шакти посредством ритуалов, состоящих из возлияний, употребления мяса и половой близости. "Куларнава-тантра" (VIII, 107 и далее) даже настаивает на том, что союз с Богом может быть достигнут только посредством полового единения. Знаменитая же "Гухьясамаджа-тантра" категорически утверждает: "Никто не преуспеет в обретении совершенства с помощью трудных и мучительных действий, но можно обрести его, удовлетворив все свои желания". В том же тексте добавляется, что сладострастие дозволено (можно, например, есть какое угодно мясо, в том числе человеческое), что тантрист может убить любое животное, лгать, красть, прелюбодействовать и т.д. Не будем забывать, что целью "Гухьясамаджа-тантры" является быстрое достижение "буддовости"! Когда же Будда открыл эту странную истину многочисленным собравшимся Бодхисаттвам и те стали протестовать, он возразил, что изложенное им есть не что иное, как бодхисаттвачарья, "поведение бодхисаттвы". Ибо, добавил он, "поведение, исполненное страстей и привязанностей [рагачарья], есть то же самое, что поведение бодхисаттвы [бодхисаттвачарья], то есть наилучшее поведение [аграчарья]". Иными словами, все противоречия иллюзорны, высшая степень зла совпадает с высшей степенью добра. "Буддовость" может в пределах этой огромной массы проявлений совпасть с высшей аморальностью, и все это по той простой причине, что только всеобщая пустота есть, все же прочее лишено онтологической реальности. Тот, кто понимает эту истину (каковой она является в основном для буддистов-мадхьямиков, но представители других школ с ней также были согласны, по крайней мере отчасти), – спасен, то есть становится Буддой.

Однако "простота" тантрического пути в большей степени видимая, чем реальная. Разумеется, метафизическая неоднозначность шуньи способствовала и в конечном счете оправдывала многие излишества вамачари (например, "тантрические оргии"). Однако искаженные толкования догм случались в истории всех мистических культов. Бесспорно же то, что тантрический путь предполагает долгую и многотрудную садхану, временами напоминающую трудности алхимического опуса. Возвращаясь к только что процитированному тексту, отметим, что "пустота" (шунья) есть не просто "не-бытие"" скорее, она сходна с брахманом веданты, будучи "сверхпрочной" по своей сущности – по этой причине ее называли ваджра (алмаз). "Шуньята, будучи прочной, незыблемой, неделимой и непроницаемой, неподвластной огню и тлену, зовется ваджра". Идеалом же буддистских тантристов является превращение себя в "алмазную сущность" – здесь они, с одной стороны, оказываются заодно с индийскими алхимиками, а с другой – воскрешают знаменитое тождество Упанишад "атман = брахман". С точки зрения тантрической метафизики, как индуистской, так и буддистской, абсолютная реальность ургрунд объемлет все двойственности и противоположности, но в ней они воссоединены, объединены в одно целое и пребывают в состоянии абсолютного Единства (адвайя). Творение и проистекающее из него становление представляет собой дробление предвечного Единства и разделение двух начал (Шива-Шакти и т.д.); в итоге человек оказывается в состоянии двойственности (объект-субъект и т.д.) – и это есть страдание, иллюзия, "рабство". Цель тантрической садханы состоит в воссоединении двух полярных начал в собственном теле ученика. "Ниспосланный" для блага людей кали-юги, тантризм есть прежде всего практика, действие, реализация ( = садхана). Но несмотря на то, что откровение было адресовано всем, тантрический путь включает в себя посвящение, которое может совершить только гуру; отсюда важность роли учителя – только он может сообщить тайну, эзотерическое учение, передаваемое "из уст в уста". И здесь тантризм выявляет поразительное сходство с античными таинствами и различными формами гностицизма.

Ритуальнай каннибализм в тантризме и агхора-марге

Весной 2006 года полиция индийского штата Уттар-Прадеш задержала двух садху – индийских духовных подвижников, по подозрению в каннибализме. На них указали местные жители. Они обнаружили отрезанную голову умершего юноши, которого сами похоронили три дня назад, а позже наткнулись на его на половину съеденное тело. Как объяснили «святые люди», они выкопали свежезахороненный труп, отрезали мертвецу голову и съели сердце, печень и другие органы. Зачем? Садху верили, что это придаст им огромную силу. Оба садху — гуру и его студент, — принадлежали к традиции агхориев, одной из древних и редких духовных традиций индуизма.

Углубившись в изучение традиций радикальных недвойственных тантр, учёные доходят до уровня, вызывающего недоумение, непонимание, отвращение и ужас. Речь идёт о ритуальной практике каннибалистического церемониала.

«Следует почитать Парамешвару, собранными компонентами описанными прежде. Это есть хомавиньяса, она же именуется дикшей.
Тот, кто произносит ее миллион раз, внимательно, сосредоточив ум на одном, без помощников, кто подносит человеческое мясо, с гунгулой сто тысяч раз, победив чувства, и пребывая в воздержании, достигнет недостижимого, о Деви, нет в том сомнения.
(Для привлечения) женщин (используется) джати и кутмалака, (для привлечения) жен гандхарвов (используется) бакула, для (привлечения) нагов — нагаканьяка, ради (привлечения) сиддхи — сиддхаканьяка, апсар — чаньяка, для (привлечения) царя — человеческое мясо. (Все они жертвуются) с маслом, о Прекраснобедрая, вместе с произнесением мантры и с (помощью) жреца. »
Сваччхандабхайрава тантра, глава 2 и 13.

«Садашива ответил… Это мясо – великое мясо (т.е. человеческое), Мой образ, не иначе!
О Бог, тот, кто поедает это мясо, обретает Единение [со Мной].
«Масло гунгула (наделяет ) благосклонностью (любовью) женщин, равным ему считается великое мясо (человечина). Молоко, бильва, семена лотоса именуются несравненными на земле..20.»
Малинивиджайоттара тантра, глава 10

«Теперь расскажу [о видах] мяса, предписанных Тантрами. Мясо именуется трех видов: [полученное из существ], обитающих в воде, на земле и в воздухе. ||1||
[Мясо] от коровы, человека, слона, лошади, кабана, козла, лани именуется великой восьмерицей мяса, удовлетворяющей Божество. ||2||»
Каулавалинирнайа, уласса 5.

Знаменитая Гухьясамаджа-тантра категорически утверждает, что тантрист может убить любое животное, лгать, красть, прелюбодействовать и т.д. Что можно, есть какое угодно мясо, в том числе человеческое. Не будем забывать, что целью "Гухьясамаджа-тантры" является быстрое достижение "буддовости"!

Капалик в тексте Мохараджапараджайа утверждает: «Нара-капалин заявляет, что тот, кто постоянно ест человеческое мясо из черепа знатного человека (уттама-пуруша), достигает состояния Шивы”.

Особое смятение в умах профанов вызывает факт того, что данные тантры относятся к благим духовным путям, а их методики – к наиболее высокоэффективным средствам самосовершенствования. Недвойственный тантризм и агхора подарили миру множество святых, озаривших мир светом своей мудрости и любви. Как же так? Почему путь к святости содержит в себе элементы, которые выглядят в глазах большинства людей как мерзость и зло? С какой целью радикальные тантрики, как их предки-капалики, поедают человеческое мясо? Какие именно силы рассчитывали обрести адепты-агхории, задержанные полицией в 2006 году в штате Уттар-Прадеш?

Главная цель ритуального каннибализма в тантре и агхора-марге – способствование быстрому достижению адептом состояния божественности. Это происходит посредством овладения тремя способностями: а)способностью победить страх и отвращение; б) обожествление охоты и войны, доминирование над врагом; в) переваривание себя и мира во имя обожествления.

Преодоление страха и отвращения

Многие индийцы порабощены косными представлениями о том, что все феномены мира делятся на ритуально чистые (освящающие людей) и ритуально нечистые (оскверняющие людей). Для многих индийцев, мясо является ритуально нечистой субстанцией. Европейцы имеют в своей жизни схожую ситуацию: они воспринимают человеческое мясо как ритуально нечистую субстанцию, а каннибализм – как греховный акт. Это является проблемой: обрести себя божеством может лишь тот, чьё мировоззрение монистично, и не имеет в себе антагонистического дуализма. Отсюда возникает мистическая практика разрушения двойственности в сознании посредством употребления в пищу табуированной субстанции. Адепт агхоры или тантры взращивает в себе привычку воспринимать все феномены мира как ритуально чистые, божественные, для того чтобы через это уничтожить сансару. Он приучает себя не ощущать страх и отвращение по отношению к тому, что большинство людей считает скверной. Поедая человеческое мясо, адепт уничтожает дихотомию «священность-осквернение», пожирает свой страх, переваривает своим сознанием отвращение, превращая его в божественный покой.

Обожествление охоты и войны, доминирование над врагом

Один тантрик сказал: поедая человеческую плоть, мы приучаем себя не бояться врагов, как активных, так и потенциальных. Смотреть на них, как на пищу. И люди ощущают на себе такой взгляд. Стоит мне спокойно посмотреть на группу развязно и шумно ведущих себя мужчин, как те утихают и ведут себя более прилично. Они считывают мою мимику и жесты, инстинктивно ощущают моё отсутствие страха перед ними, ощущают энергию хищника. Когда смотришь на агрессивного человека, как на потенциальный завтрак, обед или ужин, соображая каким способом можно обезвредить, и каким кулинарным способом можно приготовить его плоть, уличный боец ощущает это. В нём возникает беспокойство, тревога и страх, возникает желание уйти и оказаться от меня как можно дальше. Не требуется никаких угрожающих жестов. Люди не в силах объяснить себе логически причину страха перед одиноким незнакомцем , они инстинктивно чувствуют беду. На сегодняшний день человечество не способно жить без войн и мяса. Сражение и охота входят в дхарму людей хищной породы. Раз уж нам приходится быть в боеготовном состоянии, нам надо одухотворить в себе модус воина и усилить воинские способности.
Таким образом медитативный каннибализм дарует спокойствие, бесстрашие, способность доминировать над агрессорами. Он позволяет обожествить такие феномены нашего мира, как охота и война.

Переваривание себя и мира во имя обожествления

Согласно недвойственному тантризму, божественное сознание свободно от ограничивающей обычных людей сансары, так как оно способно переварить и принять в себя все феномены мироздания. Овладев их силами. Во вселенной существуют феномены, которые мы можем переварить в нашем сознании легко. Например, красивые цветы и пейзажи, родные нам люди. Есть, также, феномены, которые нам переварить сложнее: скука, безжизненные ландшафты, разрушенные здания, чужие нам люди, болезни. И есть феномены, которые переварить и принять как часть себя трудно: испражнения, угроза смерти, гниющие трупы, уродливые люди. Но самым трудноперевариваемым феноменом для человека является он сам. Никто не может так сильно и вредоносно заморочить наше сознание и навредить своими побуждениями, импульсами, как мы сами. В чём-то человек является самому себе лучшим другом, а в чём-то – худшим и опаснейшим из врагов. Человеческое мясо является ближайшим символическим подобием нас самих. Поедая и переваривая человеческое мясо, адепт тантрического пути упражняется в переваривании своим сознанием самого себя. Посредством такой симпатической магии, тантрик приучает своё сознание (субъект) воспринимать в качестве объекта самоё себя. Ведь, согласно недвойственному тантризму, божественное восприятие отличается тем, что сознание воспринимает всё в мире, как манифестации собственной внутренней силы. Дживанмукта переваривает своим сознанием рай, ад, мир людей и самого себя, превращая посредством этого сансару в нирваническую божественность. Такое всемогуще сознание символически представляется как хищная пасть гневных божеств – Бхайравы и Кали. Пасть – очень важный символ. Она символизирует факт того, что достигший совершенства адепт есть Бог . И нет в мире ничего такого, что святой переварить не в состоянии. Нет ничего, что способно хоть на миг нарушить великую гармонию начертавшего узор. Такое сознание не имеет пределов, и нет для него никакой сансары. Пасть — это безграничность и сила сознания бога, это восприятие, не имеющее барьеров. Окажись святой, реализовавший «пасть Бхайравы» или «пасть Кали», хоть в аду, то даже ад с его ужасами и муками он воспримет как то же освобождённое состояние, божественную неизреченную суть, просто проявляющуюся в другом спектре энергий.

Некоторые агхори отрицают факт употребления ими в пищу мяса человека. Один гуру агхора-марги сказал: «Говорят, что мы агхории едим человеческое мясо, это не так. Человеческое мясо оно солено-сладко на вкус, оно имеет в себе определенные токсины. И когда человек поедает, он получает определенное химическое блаженство. И многие привязываются к этому удовольствию, едят мясо, чтобы получить интоксикацию. Некоторые едят человеческое мясо на публике, чтобы публика думала, они сильные агхории, чтобы люди уважали их, и давали им большие денежные пожертвования. На самом деле агхориям не нужно есть человеческое мясо».
При этом сей почтенный наставник рассказывал такие тончайшие подробности о том, каково человеческое мясо на вкус, что так «критиковать» каннибализм мог только тот, кто неоднократно употребил в пищу человеческое мясо.

Периодически в Индии предпринимаются попытки запретить каннибалистические практики агхориев и тантриков. Не на уровне центрального правительства, которое декларирует свою приверженность сохранению всех существующих духовных направлений, а хотя бы на уровне отдельных штатов. Так, в Махараштре был принят закон «О предупреждении и искоренении человеческих жертвоприношений и иных бесчеловечных, жестоких практик и практик агхори, а также черной магии». Подобный закон пытались ввести в действие и в штате Карнатака. Все законодательные инициативы такого рода наталкиваются на яростное сопротивление индуисткого священства, видящего в них наступление на свои позиции.

Почему мясоедение, воровство, грабеж, и спасение своей жизни путем пожертвования жизнью сансарина — являются духовными актами добра для адепта радикальных тантр и дзогчена.

Знаменитая Гухьясамаджа-тантра категорически утверждает, что тантрист может убить любое животное, лгать, красть, прелюбодействовать и т.д. Что можно, есть какое угодно мясо, в том числе человеческое. Не будем забывать, что целью "Гухьясамаджа-тантры" является быстрое достижение "буддовости"! То же самое касается дхармы радикальных бхайрава-тантр, йамала-тантр и каула-тантр, а также дзогчена. Чем мотивируется эта позиция?

Адепт мощных недвойственных учений несёт в себе позитивную мистико-магическую мощь, действующую на живых существ духовно. Адепт облагораживает окружающую среду обитания и улучшает карму людей и зверей, вступивших с ним в любой контакт. От передачи благодати, шактипата, учения, до наказания недостойных, и пересечения с людьми в бытовых рутинных ситуациях.

Чем больше мяса съедает адепт – тем больше животных соприкасаются с его жизнью, улучшая свои кармические перерождения. Чем больше человеческих существ сталкиваются с адептом – в быту или в особых ситуациях – тем больше людей улучшают свою карму.

Самые счастливые и достойные из людей имеют такую хорошую карму, которая позволяет им получить от адептов учение и практику.

Однако много людей имеют недостаточно хорошей кармы для того, чтобы получить учение и практику.

Некоторые из них — друзья и родственники адептов. Они общаются с адептами, усваивают некоторые одухотворяющие идеи, практики, помогают адептам, а адепты помогают им. Между обожествляющимися или уже обожествлёнными адептами и их родственниками и друзьями образуется сильная позитивная связь — как благая кармическая, так и ануграхальная, божественная. Это мощно продвигает в духовном развитии родственников и друзей, и они идут по жизни через процветание в сторону самообожествления.

Есть также люди, карма и духовная заслуга которых такова, что единственная ситуация, через которую они могут столкнуться с адептами, это ситуация, в которой адепты крадут или отбирают у них деньги, имущество, или наказывают их за недостойные поступки и слова. Такое обеспечение адептов средствами к существованию, как и явление себя в роли примера того, как не надо себя вести — тоже улучшает карму живых существ.

Самая худшая из кармических ситуаций – это ситуация существ настолько плохих и греховных, что их карма не позволяет им даже быть обворованными и ограбленными умом и руками адептов.
То есть, такие люди не могут быть даже невольными спонсорами, поддерживающими на земле мир священной обожествляющей мандалы. Потому они надолго зависают в сансаре и падают в ад деградации.

Если гибель грозит практику мощного духовного мистико-магического пути, а также профану, не практикующему такой путь, но живущему обычной сансарической жизнью, и адепт может спасти свою жизнь, пожертвовав жизнью профана – он может так поступить. Потому как жизнь адепта гораздо более драгоценна, полезна и важна, чем жизнь сансарического человека. Так как сансарин распространяет из себя осансаривающую энергию, а продвинутый адепт — обожествляющую энергию.

Изложенное выше учение поддерживается рядом радикальных ваджраянских и шайва-шактистских тантрических систем, а также традицией Дзогчен, о чём свидетельствуют как мастера Каула марги, так и мастера Дзогчена, в частности – Намхай Норбу Римпоче.

[А.М. Джайадхар (Бхайравананда)]