Бхайрава

Om Hreem Shreem Hreem Hroom Hraim Hrah Hana Hana Daha Daha Pacha Pacha Grihaana Grihaana Maaraya Maarаya Martaya Martaya Maha Maha Bhairava Bhairava Rupaina Dhunaya Dhunaya Kampaya Kampaya Vignaya Vignaya Vishvaiswara Shobhaya Shobhaya Kato Kato Mohaya Hum Phat Swaha

Бхайра́ва (санскр. भैरव) — «ужасный») — особенно разрушительный и ужасающий аспект Шивы в индуизме. В этом облике он многорук и держит в своих руках оружие и отрубленную человеческую голову, что символизирует отсечение двойственности и выход за пределы ограничений ума. По некоторым версиям именно к Бхайраве восходит гениалогия некоторых гневных сущностей, таких как Махакала.

Особенно почитается этот аспект Шивы в отдельных школах шиваизма, таких как капалика.

В капалике Бхайрава имеет 8 основных форм — Аситанга (Вишну), Руру (Брахма), Чанда (Сурья), Кродха (Рудра), Унматта (Индра), Капалин (Чандра, или Сома), Бхишана (Яма) и Самхара (Бхайрава как таковой). Согласно метафизическим установкам некоторых тантр (в частности, "Вигьяна Бхайрава тантра"), Бхайрава является универсальным недифференцированным сознанием, это Парамашива — высшая форма Бога, в которой соединяются воедино Шива и Шакти.

По мнению некоторых последователей Свами Лакшманджу — известного святого Кашмирского Шиваизма — Бхайрава — это вселенская форма Шивы — божественного сознания. Поскольку вселенская форма божественного сознания включает в себя абсолютно все — в том числе и все ужасы мироздания — то из-за этого её называют ужасающей — Бхайрава.

В повествовании Бхагавад-гиты именно свою Бхайрава форму — форму вселенского сознания — показал Кришна своему преданному Арджуне, и Арджуна увидел в Боге не только милостивый аспект, но и аспект всепожирающей смерти — после чего Арджуна попросил Кришну скрыть эту форму и снова появиться в форме возничего.

Помимо Индии Бхайрава почитаем также в Непале и Тибете.

Основые — 8 (9) — форм Бхайравы

Бхайрава имеет 8 основных форм: Аситанга, Руру, Чанда, Кродха, Унматта, Капалин, Бхишана и Самхара. Первые семь форм идентифицируются с богами: Вишну, Брахма, Сурья, Рудра, Индра, Чандра и Яма соответственно. Восьмая форма Самхара Бхайрава является истинным Бхайравой. Все остальные божества являются всего лишь его частью и условно могут быть разделены на созидающих, поддерживающих и разрушающих. В данном случае создателем является Руру (Брахма), хранителем является Аситанга (Вишну) и разрушителем Кродха (Рудра). Капалики завершают свои рассуждения: Таким образом, являясь причиной творения мироздания, а затем его растворения, он проявился как семь вышеперечисленных форм, а также как вечный Самхара-Бхайрава, который является параматманом.

1. Ом аситАнга-бхаиравАйа намаХ -Темный Бхайрава
2. Ом руру-бхаиравАйа намаХ -Дикий Бхайрава
3. Ом чаНДа-бхаиравАйа намаХ -Свирепый Бхайрава
4. Ом кродха-бхаиравАйа намаХ -Гневный Бхайрава
5. Ом унматта-бхаиравАйа намаХ -Безумный Бхайрава
6. Ом капАла-бхаиравАйа намаХ -Бхайрава с черепом
7. Ом бхИШаНа-бхаиравАйа намаХ -Устрашающий Бхайрава
8. Ом саМхАра — бхаиравАйа намаХ -Разрушающий Бхайрава

Аспекты Бхайравы:
Ом кАла-бхайравайа намаха
Ом аситАНга-бхайравайа намаха-Темный Бхайрава
Ом кродха-бхайравайа намаха-Гневный Бхайрава
Ом чаНда-бхайравайа намаха-Свирепый Бхайрава
Ом унматта-бхайравайа намаха-Безумный Бхайрава
Ом капАла-бхайравайа намаха-Бхайрава с черепом
Ом вибхУШаНа-бхайравайа намаха-Украшенный Бхайрава
Ом мАртАНда-бхайравайа намаха-В диске Сурйи-Бхайрава
Ом сутаКдхИра-бхайравайа намаха-Невозмутимый Бхайрава
Ом сваччха-бхайравайа намаха-Независимый Бхайрава
Ом лока-бхайравайа намаха-Правитель миров Бхайрава
Ом угра-бхайравайа намаха-Гневный Бхайрава
Ом праччхАйа-бхайравайа намаха-Темный Бхайрава
Ом нинмАНава-бхайравайа намаха-Недоступный уму, Бхайрава
Ом бхиШаНа-бхайравайа намаха-Грозный Бхайрава
Ом баТука-бхайравайа намаха-Бхайрава в облике безумного подростка с Сарамеей.
Ом сварНАкарШаНа-бхайравайа намаха–Золотой Бхайрава
Ом шамбху-бхайравайа намаха — Благотворный Бхайрава
Ом руру-бхайравайа намаха-Дикий-Бхайрава
Ом махА-бхайравайа намаха — Великий Бхайрава
Ом сиМха-бхайравайа намаха-сын Нарасимхи и хозяин Ручи-Пати
Ом саМхАра-бхайравайа намаха — Растворяющий Бхайрава
Ом тАмрачУДа-бхайравайа намаха-(с красным пучком волос на макушке)
Ом чандрачУДа-бхайравайа намаха-(с лунной диадемой)
Ом рудра-бхайравайа намаха-Ревущий Бхайрава
Ом видйА-рАджа-бхайравайа намаха-Владыка Знания
Ом кАма-раджа-бхайравайа намаха-Владыка страсти
Ом нАга-раджа-бхайравайа намаха-Господин Нагов
Ом сваччханда-раджа-бхайравайа намаха-Свободный Владыка
Ом ламбита-раджа-бхайравайа намаха-Владыка без опоры
Ом дева-раджа-бхайравайа намаха-Владыка Богов
Ом угра-раджа-бхайравайа намаха-Ужасный Владыка
Ом вигхна-раджа-бхайравайа намаха-Препятствия долой!
Ом прати-бхайравайа намаха-Ужасный Весьма!
Ом карАла-бхайравайа намаха-Устрашающий Бхайрава
Ом каНкАла-бхайравайа намаха-Костяной Бхайрава
Ом Ананда-бхайравайа намаха-Блаженный Бхайрава

Явление Бхайравы.

Поскольку Реальность не вместить в рамки самой изощренной философии или метафизики, мистические школы имеют острую необходимость во внелогическом способе указания на Истину, в языке, не порабощенном жесткими конструкциями. На Западе достаточно хорошо знают парадоксальный язык дзеновских коанов, а вот знания о том, что заменяло коаны в индийском каулическом мистицизме, пока еще не распространены так широко.

Одним из основных мифов о Бхайраве является история о том, как Бхайрава отрезал голову богу-творцу, Брахме. Существует несколько версий этой легенды. Я расскажу ее так, как об этом говорит наше учение.

Однажды Брахма — бог-творец и Вишну — бог равновесия затеяли между собой спор, чтобы выяснить, кто из них главнее.

«Я — главный Бог, — сказал Брахма. — Я сотворил всю вселенную и являюсь патриархом и прародителем всех живых существ!» «Ошибаешься, Брахма, главный Бог — это я, — возразил Вишну. — Все держится на мне. Если бы не моя сила, ни ты, ни твои творения не смогли бы просуществовать и секунды».

Для решения этого спора эти два божества обратились к различным авторитетам: «Пусть, мол, третья сторона нас рассудит». Однако все авторитеты один за одним сказали: «Главным Богом является Шива». Брахма и Вишну были очень раздосадованы. Они не поверили авторитетам и призвали в качестве судьи божество, являющееся персонификацией всех священных писаний. Но и это божество ответило: «Подлинным Богом является Шива».

«Как же так,— вконец разозлился Брахма.— Не может этого быть. Взгляните на Шиву, на весь его неопрятный облик и сомнительный образ жизни. В то время как я живу на небесах, в своем драгоценном дворце, Шива скитается по разным мирам, ночуя, где придется. Как неприкаянный бродит он по заледеневшим горам, дремучим лесам, полным диких зверей, скитается по бесплодным пустыням. Я благообразен, одет как царь, моя аура сияет ярче солнца. Шива нестрижен, небрит, ездит в голом виде на своем быке, и вся его одежда — пепел сожженных трупов, коим Шива посыпает свое тело. Я занимаюсь тем, что творю и устанавливаю законы мироздания, Шива же то предается аскетизму и медитациям, будто он чего-то не достиг, то пляшет и пирует на шмашанах и кладбищах с шайкой каннибалов, духов и демонов. Я вкушаю божественную амброзию, Шива жрет все, что попало, как чистое, так и нечистое, употребляет грибы, дурман и постоянно курит гашиш. Нет, такое существо никак не может быть истинным Богом».

И вдруг при этих словах в воздухе возникло сияние, превратившееся в крохотного младенца. Младенец заплакал, и Брахма сказал: «Вот доказательство того, что я истинный и главный Бог. Я разгневался, и гнев мой породил еще одно существо. Я назову этого младенца Бхайравой, так как тот так истошно орет». И вдруг, увеличиваясь в размерах, младенец превратился в ужасного монстра. Тело его стало черным, в пасти блестели страшные клыки, три глаза Бхайравы горели красным адским огнем, а сияющая аура превратилась в пламя вселенской кремации. Чудовище подскочило к Брахме и когтем мизинца своей левой руки отрезало Брахме одну из его пяти голов, ту самую, что ругала Шиву.

«Я — Бхайрава, гнев Шивы,— сказал ужасный бог. — Я пришел покарать тебя за то, что ты осмелился поносить Верховного Владыку Мироздания. Твоя пятая голова гордо возвышалась над телом, но я укоротил твою гордыню». Брахма в ужасе упал на колени. Тут небеса разверзлись, и боги увидели Шиву, представшего в своем облике Махешвары — Великого Махараджи и Господа всех миров.

«О, Бхайрава, — сказал Махешвара, — с одной стороны, ты, конечно, поступил правильно, ибо показал Брахме подлинное положение вещей. Однако с другой стороны, ты нарушил священный закон и совершил грех. Брахма — прародитель всех живых существ, их патриарх и первосвященник. Закон племен гласит: молодой не должен поднимать руку на старейшину рода, отрезать голову священнику-брахману — это вообще ужасное преступление. Поэтому ты не можешь не понести наказание. Ты непобедим и способен без труда уничтожить всех и вся, тебя же никто не в силах уничтожить. Однако я сотворю волшебную деву Брахмахатью, она будет способна уничтожить тебя.

Если хочешь уцелеть — беги от нее без оглядки и бегай так до тех пор, пока не окажешься в особом священном месте и тем самым не искупишь свой грех».

«Как я узнаю, где это место? Как я распознаю его, когда туда попаду?» — спросил Бхайрава. «Голова Брахмы на века прилипла к твоей руке. Я не скажу тебе, где находится священное место, однако когда ты до него доберешься, прилипшая к твоей руке голова отвалится от нее и упадет на землю», — так ответил Шива.

В тот же миг из пространства манифестировалась дева Брахмахатья, вооруженная огромными ножницами. Увидев Бхайраву, она ринулась к нему. Бхайрава бросился бежать. Так они бегали, он от нее, а она за ним, по всей вселенной. Проходили века, а может, тысячелетия, трудно сказать, но погоня не прекращалась ни на секунду. Однажды Брахмахатья и Бхайрава пробегали мимо дворца Вишну. Богиня удачи и процветания Лакшми, жена Вишну, узрела происходящее из окон волшебного дворца и, очень удивившись, пришла в полное недоумение.

«Скажи, о дорогой, — обратилась она к Вишну, — как понимать происходящее? Шива ругал Шиву, и за это явился Шива и отрезал Шиве голову. После этого явился Шива и наказал Шиву, сотворив Шиву. И вот теперь Шива бежит за Шивой по Шиве, в Шиве и во время Шивы, и вот Шива убегает, чтобы Шива его не догнал. Это все выглядит очень странно, я бы сказала, абсурдно. Как же это все понимать? В чем же смысл происходящего?»

«О, любимая, — ответил Вишну, — в том, что ты видишь, как и во многом другом, нет ни малейшего смысла. Недаром говорят, что Шива придумал этот мир на пьяную голову. Ведь он постоянно находится в экстазе наркотического опьянения, вызываемого сексом со своей возлюбленной Шакти — своей неисчерпаемой, безграничной, светоносной силой. Сознание Шивы не детерминировано кармическим законом причины и следствия, логикой, пространством и временем. Потому-то мироздание так причудливо и парадоксально, что отражает в себе облик самого творца, здесь тьма становится светом, а свет — тьмой, добро переходит в зло, а — зло в добро. Чистота становится нечистотой, а нечистота — чистотой. Высочайшая красота переходит в уродство, а апогей уродства становится красотой. Мудрость переходит в безумие, а безумие в мудрость. Так все течет, меняется и переходит одно в другое. Эта пульсация, переливы — есть экстатическая любовь Шивы и Шакти, активность, жизнь святой Реальности. Помимо этого, о любимая Лакшми, Шиве совершенно все равно, чем заниматься, ему все едино».

Далее история рассказывает, что спустя какое-то время Бхайрава оказался в окрестностях священного города Варанаси (Бенарес), расположенного на берегу Ганги. Голова Брахмы отпала от руки Бхайравы, и тот понял, что его проблема решена. Место, где Бхайрава расстался с головой Брахмы, люди называют Капал Мочан. Оно до сих пор почитается индусами.

Эта легенда имеет много уровней понимания и содержит в себе глубочайший смысл. Во-первых, она описывает воззрение сиддхов на причину и природу мироздания. Во-вторых, она объясняет суть процесса садханы, символизируемой бегством Бхайравы. В-третьих, она описывает устройство мироздания и показывает, на каком плане бытия мы подчинены кармическим законам и обязаны соблюдать определенные правила, а на каком уровне не существует ни законов, ни детерминирующих правил. Легенда не апеллирует к логике, она предназначена для тех, кто уже имел переживание парадоксальной природы Бога, и для тех, кто в состоянии, постигая смысл мифа, интуитивно почувствовать то, о чем говорит вся эта история. Часто последователи некоторых школ задают тантрикам «каверзные» вопросы. Так, мадхьямики спрашивают: «Если нет на самом деле ни путника, ни пути, ни процесса прохождения пути, в чем смысл тантрической садханы?». Адвайта ведантины ехидно любопытствуют: «Бог есть Абсолют, Трансцендентное. Феноменальный мир есть иллюзия, сансара. Как можно достигнуть Абсолютного с помощью сансарной иллюзии, к которой относятся тантрические практики? Ведь все ваши медитации тоже сансарические феномены, находящиеся в пространстве и времени!».

Легенда четко показывает, что волшебной силой ты оказался порабощен и волшебной же силой ты освободишься. Да, согласно логике некоторых учений, все это выглядит странно и кажется несведущему сомнительным. Однако, на удивление, тантрическая садхана работает очень хорошо, во многих случаях гораздо лучше, чем просто умствования на абсолютистские темы и отказ от деяний. Не стоит пытаться подгонять мироздание под ограниченные возможности человеческого ума. Наоборот, стоит раскрыть свое сознание и выйти на сверхчеловеческий уровень.

[А.М. Джайадхар (Бхайравананда)]

Бхайрава побеждает смерть в Каши.

Смерть в Каши (город Бенарес, он же — Варанаси, прим. А.Бхайрава) — не смерть, которой боятся; здесь обычный Бог Смерти, ужасный Яма, не имеет никакой юрисдикции. Смерть в Каши — смерть известная и встреченная смело, трансформированная и трансцендентная. Можно было легко полностью изменить причинную связь и подтвердить, что то, что Яма выслан из Каши, потому что он представляет не Смерть, как натуральную смерть, а неопреоделенную смерть, которая настигает съеживающегося смертного и разрушает его жизненные дыхания — праны. Следовательно, очевидный парадокс, что Каши, Махашмашана или "Большая Кремационная Земля всей Вселенной", где каждый набожный индус надеется умереть, является единственным городом, из которого исключается Бог Смерти.
Смерть в Каши — это желанная смерть, иногда даже принимающая узаконенную форму религиозного самоубийства, смерть “трансформированная и преобразованная” и Бхайрава, посредством узурпирования трона Ямы в Каши, совершенно ясно представляет то, что можно было справедливо назвать смертью через инициацию. Яма, Бог Смерти, не приближается к мертвым здесь, с петлей в руке. Кала Бхайрава (черный бог Всепожирающего Времени, прим. А. Бхайрава) взял ответственность за мертвых, и он – Сущность Шивы. Даже если человеку будет отмерено ужасное наказание, то оно, как гарантируют мифы, предания и писания, будет недолгим и будет сопровождается блаженством освобождения. Джонатан Пэрри продуманно продемонстрировал, что кремация в Каши соответствует космическому растворению (пралайа) и задумана как форма огненной жертвы, где жрец (главный присутствующий на похоронах) идентифицирован с божественным (Шивой) посредством медитации на жертве в форме трупа (шава = Шива). Подчеркивая космогоническую функцию этого бесконечного процесса кремации, Джонатан Пэрри стремился объяснить почему, в то время как в Индии феномен кремации находится вообще на периферии или вне области человеческого урегулирования, в Каши это — в самом центре. Так же, как Индия, как говорят, является "пупом" (nâbhî) мира, и Каши — "пупом Индии", Mаникарника Шмашан – это "пуп Каши"(Пэрри, 1981, p.337). Это демонстрируется фактом того, что изображение Ватука Бхайравы (Бхайравы мальчика, прим. А. Бхайрава), Шмашана Натха (Владыки Шмашанов, прим. А. Бхайрава) около дхуни [священного огня] Маникарника шмашана.

То, что является важным в существующем контексте, это то, что погребальные обряды в Каши преобразовывают естественную смерть в наиболее конкретный и яркий символ жертвенной смерти или смерти через инициацию, которая может даже произойти до и независимо от физической смерти — неизбежной участи всех смертных. Мы хотели бы навести здесь на мысль, что адепты Бхайравы, являющие собой воплощение Бхайравы, не боялись смерти где-либо, это было потому что они уже подвергались смерти через инициацию. Даже проживание и последующая естественная смерть были для них только слабой тенью и материальным физическим символом этой смерти через инициацию. Фактически, в мифе происхождения Бхайравы, Капалика Кала Бхайрава зовется так потому, что даже Время-Смерть (Кала) боится его, и он вознагражден вечной властью над Каши, по причине того, что он обезглавил Брахму, вследствие его трансгрессивного акта брахма-хатйа [брахманоубийства]. Это, очевидно, одна из главных причин, почему Каулы поклоняются Бхайраве. Абхинавагупта (брамин!) гордо признан кашмирскими учителями, воплощением Бхайравы, и сам он заявлял об этой идентичности в таких своих гимнах как Бхайрава-става, где торжествующе призывает Смерть: "O Смерть! Не бросай на меня гневно свой ужасающий пристальный взгляд; поскольку я устойчив в служении Шанкаре (Шиве, прим. А. Бхайрава) и всегда медитирую на него, я — ужасающая энергия Бхайравы". Если паломники в Каши не боятся умереть там (напротив, они желают этого, прим. А.Бхайрава), то это потому, что их паломничество на Mахашмашан основано на ритуальной модели прибытия Бхайравы в Kаши для искупления его ужасного греха и последующего воцарения там.

Однако, для обычного обитателя Каши, смерть через инициацию должна произойти только во время ее естественного эквивалента, биологической смерти (прим. А. Бхайрава) и это происходит в течение последнего процесса в форме "наказания Бхайравы" (бхайрави-йатана), чье управление — важная часть функции Бхайравы в городе. В контексте доктрины кармы, бхайрави-йатана, кажется придуманной, чтобы объяснить и оправдать, как худшие грешники могли получить освобождение, просто умирая в Kаши, тогда как самые добродетельное из святых теряют надежду обретения того же самого в другом месте. Разве грешники не должны искупить свою плохую карму перед тем как иметь право на мокшу? Механизм, посредством которого переживается вся эта карма, называют бхайрави-йатана. Поскольку это называют "наказанием", можно только заключить, что это применяется, в первую очередь, к преодолению очень плохой кармы. Наказание Бхайравы краткое, продолжающееся один момент, и при этом — очень интенсивное. Это своего рода камера сгорания негативного опыта, посредством которой кармы, обычно приземляющие индивида в аду или в бесчисленных трудных рождениях и перерождениях, полностью переживаются в долю секунды.

Но есть врожденная двусмысленность в термине "наказание Бхайравы", которая не должна теряться из виду. Это или просто принятое наказание из рук ужасающего начальника полиции Каши (помимо всего прочего, титул Бхайравы — котвал — начальник полиции, прим. А.Бхайрав) или, скорее, непосредственно "страдания Бхайравы", в его одинаково ужасающей искупительной роли преступника Капалика (Пэрри 1981, стр 345, 355). Вопрос становится тем более существенным, когда мы полагаем, что это было в Кула Стамбхе, теперь — Латх Бхайрава, около Капалмочана Тиртхи, где Капалика Бхайрава, что подвергался этому интенсивному страданию, был освобожден от последствий своего отвратительного преступления (брахманоубийства, прим. А.Бхайрав). "Это было здесь, сказали они, Бхайрава может пройти обряд наказания, бхайрави-йатану, как момент прелюдии перед освобождением" (Eck, стр.196). Не странно ли, что котвал Бхайрава должен отмерить (преступникам и нечестивцам, прим. А.Бхайрав) их наказание в том самом месте, где сам Капалика Бхайрава был освобожден от своего собственного страдания'?
Этот парадоксальный сплав двух противостоящих, противоположных значений, возможно, может быть лучше всего понят, если предположить, что бхайрави-йатана в конечном счете обращается не к Бхайраве как дающему или принимающему наказание, но к страданию, вовлеченному в смерть через инициацию, которая одна может даровать освобождение во время естественной смерти.
“В случае человека большой духовной силы своего рода самовоспламенение взламывает его череп, чтобы выпустить жизненное дыхание… Образ пути, которым могла бы идеально пройти душа, был продемонстрирован в случае с тем старым домовладельцем, экстраординарное духовное развитие которого завоевало ему круг преданных учеников, и чьи последующие погребальные ритуалы я посетил. На его похоронном костре его горящий труп последовательно проявился перед немногими приближенными в формах прославленных религиозных лидеров: Саи Бабы, Мехар Бабы и Рама Кришны Парамахамсы, затем как ужасающий бог Бхайрава (котвал Господа Шивы, комиссар полиции Бенареса) и наконец как Шива непосредственно. Округленная выпуклость, как замечали, продвигалась по спинному хребту трупа, прорвалась через череп, вылетела в воздух и раскололась на три части. Одна упала в Бенаресе, другая ушла на север в местообитание Шивы в Гималаях, и никто не знает то, что случилось с третьей". (Пэрри 1982, стр.82-83).

Структурированные описания внутреннего жизненного опыта смерти через инициацию, спроектированные на индусскую символическую вселенную, являются столь мощными, что для религиозного человека фактически стало возможным реально "видеть" процесс, который имеет место в мертвом или умирающем адепте!

Если бхайрави-йатана находтся в ведении Лат Бхайравы, то это не только потому что "лат" (палица, прим. А.Бхайрава)- очевидный инструмент наказания в руках котвала, но также и потому что Лат Бхайрава как axis -mundi (ось вселенной) — это макрокосмическая проекция позвоночника, и смерть через инициацию вызывала поднятие жизненных ветров через сушумну в форме огненного шара, который проходит сквозь череп в "отверстие Брахмы" (брама-рандхра).

Только такое понимание дубинки Бхайравы объяснило бы определение кхатванги адепта-капалика как "символ, сделанный из черепа, насаженного на посох (данда)" (Лоренсен, p.75, цитируя "Митакшару" Виджнянешвары, комментарий относительно Йаджнавалкьи iii.243), напоминая лик, установленный по случаю праздников на идоле Лат-Бхайравы (каменный столп-фаллос, погруженный в глубокий колодец Богини, прим. А.Бхайрава).

Не только священная мистическая география Kаши подтверждает, что кремация на Маникарника шмашане понята в терминах огненного восхождения адепта по сушумне, но именование сушумны шмашаном в тайных тантрических текстах — очень ясно показывает, что именно этот подъем составляет реальную или инициатическую смерть.
Хотя Kаши иногда идентифицируется с аджна-чакрой, мистическим центром между носом и бровями, он также идентифицируется с тонким телом в целом. "Реки Аси и Варуна в окрестностях города, и третья река, которая течет через центр, идентифицируются с тремя главными каналами йогического тела: с идой, пингалой и сушумной. В нормальных условиях, третья река не видима и ее точное местоположение является предметом дискуссий. Некоторые наиболее опытные теологи идентифицируют ее с Брахманалой, маленьким ручьем, от которого не осталось никаких очевидных следов, но который должен впадать из Mаникарники в Гангу. Тогда, согласно этой идентификации, центральный канал мистического тела Kаши заканчивается в кремационной земле, приравнивая ее к высочайшему центру йогической анатомии. В этом контексте, возможно стоит напомнить, что два синонима, найденные в текстах для сушумны — это брама-нади (брахманала?) и шмашана (место кремации) "( Пэрри 1982, p.343 и примечание 8 ). Я нашлa ту же самую мистическую географию трех рек, сосредотачивающихся на местах поклонения Бхайраве в Непале. Третья река является видимой в случае с Тика Бхайравой в южном пределе Долины Катманду, и невидимой в случае с Унмата Бхайравой (Безумный Бхайрава, прим. А.Бхайрава) в Панаути.

Маска Бхайравы: танец и присутствие (одержание божеством).

Эстетически, наиболее привлекательным образом Шивы является его манифестация «Король Танца» — Натараджа, вовлеченный, например в тамильском храме Чидамбарам, в дикую пляску созидания и разрушения. Со спутанными волосами, барабанчиком дамару и обмазанный пеплом, гневный Рудра транслируется через образ аскета Пашупаты который достигает слияния со своим повелителем через техники переживания-присутствия (самавеша), в который входят через ритуальный танец. Хотя пашупаты начали свою духовную практику с чрезвычайной важности норм чистоты (так же как браманический Шива защищенный от всех осквернений-загрязнений в центральной части храмов), они в конце концов достигают союза с ужасным богом, нарушая эти нормы на землях кремации. Это то нечистое измерение, которое выходит на первый план в образе неварского бога танца Насадьях, чей образ остается погребенным в кучу мусора, кроме праздников, отмечаемых несколько раз в году. Насадьях является покровительствующим божеством танцевальных и музыкальных ассоциаций, чьи ритуальные представления являются незаменимыми при праздновании красочного разнообразия фестивалей, наполняющих календарь неваров.

Представителями низшей касты садовников являются танцоры храма Навадурга, в Катманду и Бхактапуре. Овладеваемые божествами, дрожащие в трансоподобном состоянии, эти танцоры в масках пьют кровь еще трепещущих животных. Сами детали маски обнаруживают их божественную сущность: так маска Кала Бхайравы, который является главным актером, должна быть темно-синяя, практически черная. Эти маски производятся из глины, поднятой со дна священного потока, для празднования Дасайн особой кастой художников и при помощи очень секретной процедуры. Они сжигаются в начале сезона дождей и из этого пепла новые маски создаются в следующем году. Эти маски считаются настолько мощными – даже независимо от их человеческих носителей – что невары им поклоняются как манифестации божеств в храме Навадурга. Облегчая растворение (растушевывание) ограниченной человеческой личности, маска приобрела непостижимое (непроницаемое) лицо высшего божества, спрятанного внутри сердца самого человеческого актера.

Бхайрава в Кашмирском Шиваизме обозначает нераздельное, целостное универсальное Сознание. Вигйана-Бхайрава тантра поднимает вопрос: «Что есть настоящая форма Бхайравы, Ужасного?» Бхайрава сам отвечает Богине : «Знай что существует только одна форма которая в конце концов реальна: чистая, безупречная реальность, которая наполняет все, состояние Бхайравы названное Бхайрави потому что он абсолютно полон, пребывает вне понятий пространства и времени, неописуемый, наслаждающийся внутренним самоосознаванием его собственной сущности, свободный от всякой мысли. Внутри такого Абсолюта, как может быть выделен тот, кто получает поклонения или подношения?
« поклонение (почитание) не совершается предложением цветов и всего остального. Это осознанность сделанная твердой, растворение в конечной пустоте (внутри сознания), которое свободно от любой мысли, через интенсивное убеждение, что это является целью.»

Философы-мистики, такие как великий Абхинавагупта (10-11 век), кто произвел замечательный синтез индуистской культуры, отождествляют себя с высшим Бхайравой через тантрийское познание, которе часто включает в себя нарушение брахманистских норм. Тем не менее, термин используемый для такой реализации, через медитации на изображения ужасного бога – был все же авеша.
В племенной и народной религии в Индии наивысшая манифестация божества есть его живое воплощение в человеческой форме. Между этими полюсами (самавеша и авеша, прим. А.Бхайрава) открывается неистощимое богатство скульптурных образов, которые вместе составляют Индуистский пантеон. Парадоксально, что формами (мурти), которые наилучшим образом выражают истинную природу неописуемой Реальности, возможно, являются те самые аморфные камни, которые повсюду находят в Индии, включая Варанаси. Перед тем как они постепенно продвигаются к образам, которые четко определяются как та или иная форма Индуистского Бхайравы, эти камни просто называются "Бир Баба" .

[Элизабет Чалиер-Висувалингам]