Шава садхана и явление Шмашана Тары

Святого, с которым я познакомился, звали Теланг Свами.

Сейчас он уже оставил свое тело, в котором прожил более 370 лет. Весил он около 150 килограммов, у него были короткие белые волосы и короткая борода; с одеждой он никогда не имел никаких дел и носил лишь четки из 1008 бусинок. Это единственный человек в истории Бенареса, который когда-либо совершал ритуальное омовение в честь Каши Вишвешвары — главного божества Бенареса — с использованием собственных фекалий и мочи. Когда он сделал это, один из храмовых служителей был так возмущен, что подскочил и ударил Теланга Свами по лицу. Садху это ничуть не задело, и он просто ушел. В эту же ночь царю Бенареса приснился Каши Вишвешвар, который сказал: "Теланг Свами представляет собой саму мою сущность, как кто-то смеет оскорблять его?" На следующий день царь пытался выяснить, кто из священнослужителей сделал это, чтобы покарать его, но оказалось, что виновный внезапно умер той же ночью. Теланг Свами был выдающимся агхори.

Когда мы впервые встретились, он знаком велел мне подойти к нему и сесть рядом — он не говорил в течение почти ста лет, — после чего начал играть моими волосами и поглаживать мой затылок. Потом я ушел, и я не знаю, что он делал тогда со мной, но когда я вернулся в Бомбей, со мной стали происходить необычные вещи.

Однажды ночью ко мне во сне явился Теланг Свами и попросил меня вернуться в Бенарес, чтобы еще раз встретиться с ним, что я и сделал. В то время я не имел ни малейшего представления о природе наших с ним отношений; позже, когда я познакомился со своим Младшим Гуру Махараджей, я узнал, что Теланг Свами был его учеником. Таким образом, мы были с ним духовными братьями, и он со свойственным ему великодушием помогал мне подготовиться к тому, что меня ожидало в дальнейшем.

Через некоторое время мои сокурсники познакомили меня с аскетом-джайном по имени Джина Чандра Сури. Старик пристально посмотрел на меня и после внимательного изучения попросил принести ему на следующий день мой гороскоп. Я принес, и после тщательного ознакомления с ним он поинтересовался, не желаю ли я заняться у него изучением астрологии, хиромантии и физиогномики. Не знаю почему, но я согласился и учился у него в течение трех лет. Он учил меня строить янтры и выполнять ритуалы, и мне это очень нравилось.

Однажды мой учитель как бы между прочим попросил меня сопровождать его в путешествии за пределы Бомбея. Он привез меня в Джанакпур, расположенный в бывшем штате Дарбанга, который сейчас является частью Бихара. Я думал, у нас просто были каникулы, и в течение двух-трех дней хорошо проводил время. Жители деревни были очень гостеприимны, и я наслаждался приятным отдыхом.

Однако в ночь новолуния для меня все изменилось. Джина Чандра Сури пришел ко мне и начал очень ласково со мной разговаривать. Я удивился — что это с ним случилось? Ему не было необходимости вести себя так подобострастно. Теперь я знаю, что он просто, образно говоря, откармливал меня на убой, поскольку после предварительного вступления он сказал: "А сейчас ты будешь выполнять шава садхану".

Я не понимал о чем он говорит. Когда я задал ему этот вопрос, он объяснил, что я должен буду совершить ритуал, сидя верхом на трупе (шаве). Наверное, в моем гороскопе он увидел, что я должен достичь успеха в этом виде садханы. Должно быть, всю эту драму он спланировал за последние три года.

В общем, я сказал ему, что не собираюсь сидеть на трупе и выполнять эту садхану. Раньше я уже занимался немного йогой, но наша семья поклоняется Кришне, и для нас немыслимо иметь дело с мертвецами, духами или с чем-то еще в этом роде.

Кроме того, с детства я не мог видеть труп без содрогания и без того, чтобы упасть в обморок, — и все из-за того, что я так сильно отождествлялся с покойником. Раз или два, когда я был за рулем машины, мне по дороге встречалась похоронная процессия, и я терял управление автомобилем и выезжал на тротуар, создавая опасную ситуацию. Так что я даже не мог представить, что со мной случится, если я буду сидеть верхом на трупе.

Джина Чандра Сури пытался уговорить меня, но я был непоколебим. В конце концов у него лопнуло терпение, и я впервые увидел старика в гневе. Он сказал мне: "Если ты отказываешься сделать это, то я сам проведу ритуал, но на твоем трупе!"

Я подумал, что он просто хочет взять меня на испуг, и закричал: "Кого вы хотите напугать?" Чтобы показать, что он ничуть не шутит, старик сделал знак рукой группе местных жителей, которые стояли неподалеку, держа в руках ножи, дубинки и другое оружие. Все они были пьяны. По его сигналу они подошли ближе и окружили меня.

Я действительно оказался в трудном положении. Я подумал, что если я начну выполнять садхану, то скорее всего умру от страха или от того, что какой-то дух овладеет мной или, может быть, само божество решит принять меня в качестве жертвоприношения. Но если я не стану делать этого, было очевидно, что я умру наверняка. Я решил, что если мне в любом случае предстоит умереть, то мне стоит хотя бы попробовать выполнить ритуал, поскольку в этом случае есть хоть какой-то шанс остаться в живых.

Когда я сообщил старику, что я согласен выполнять ритуал, он очень обрадовался и опять повеселел. Он начал объяснять мне детали ритуала: как правильно расположить труп, как сидеть на нем, как связать безжизненные пальцы. Затем он заставил меня выпить целую бутылку деревенского самогона. Будучи сыном индусского купца, вплоть до самого этого момента я никогда раньше не прикасался даже к яйцу, не говоря уже о мясе или алкоголе. Но выбора у меня не было, и я сделал большой глоток из бутылки. О Боже! Мне показалось, что мое горло воспламенилось. На глазах у меня выступили слезы, ведь я впервые пил алкоголь. Джина Чандра Сури был настолько переполнен радостью по поводу моего согласия выполнять садхану, что стал проявлять по отношению ко мне особую заботу. Увидев, какое действие оказал на меня самогон, он в растроганных чувствах буквально выхватил бутылку и начал маленькими дозами собственноручно поить меня.

Когда я выпил бутылку до дна, моего страха как не бывало. Это был первый раз в жизни, когда я испугался по-настоящему, и скажу вам — я действительно был в ужасе. Я был в таком отчаянии, что мне оставалось одно — наложить в штаны. Я весь вспотел, руки мои дрожали, я был объят страхом. Однако, допив эту бутылку, я потерял даже намек на него. Я решил, что либо добьюсь успеха в этой садхане, либо умру, пытаясь его достичь: другого выхода не было. Вызов и ответ, это закон джунглей. И я был готов ко всему.

Прекрасное действие алкоголя состоит в том, что как только примешь его, тебя покидают страхи и колебания. Несомненно, у него есть и ряд побочных эффектов, и очень немногие люди используют его правильно. Но для определенных практик он необходим. То, что я выпил тот самогон, было действительно здорово, он мне очень помог.

Затем меня отвели к трупу. Это было тело очень красивой молодой девушки лет пятнадцати. Она была из племени, члены которого зарабатывали на жизнь тем, что выжимали масло из семян. Девушка умерла всего несколько часов назад, и она была так хороша собой, что я забыл о ритуале, об опасности, о своем страхе и вообще обо всем на свете и начал думать о ней. Она была наделена красотой, какой обладают только люди, ведущие первобытный образ жизни. Ни унции лишнего жира, ни морщинки на коже. Стройные и крепкие, как деревья, бедра и упругие груди. Мне захотелось, чтобы она была живой и я мог отправиться с ней в укромное место, где мы прекрасно провели бы время. Я был даже готов жениться на ней, она выглядела такой одинокой. И это не было проявлением некрофилии или какого

то другого извращения; просто я был очень пьян и мне было жаль, что она мертва и не может поиграть со мной. Я говорю вам чистую правду обо всем этом, чтобы вы имели какое-то представление о том, что происходило.

Пока я пил, ее отнесли в подходящее место и положили головой в нужном направлении. Джина Чандра Сури, выглядевший очень довольным собой, вручил мне какой-то предмет и объяснил: "Я даю тебе свою янтру, которой я поклонялся в течение сорока лет в Ассаме. Она будет охранять тебя. Ни о чем не беспокойся. Я буду сидеть вон там, — он показал на место примерно в ста ярдах от меня, — и буду повторять мантры для твоей защиты".

Затем он взял черную нить и сделал вокруг меня большой круг — килану. "Кила" означает гвоздь, "килана" — ограждать гвоздями какое-то место для того, чтобы доставляющий беспокойство дух не мог нарушить вашу концентрацию. Пока вы остаетесь внутри круга, вы в безопасности, но как только вы ступили за его пределы, вы попались: вы сами становитесь духом, если только рядом нет какой-нибудь эфирной сущности, которая могла бы прийти вам на помощь, что очень маловероятно.

После того, как старик сделал килану, он сказал мне, какую мантру мне следует повторять, и дал мне джапамалу (четки), чтобы считать количество повторений. Затем он поставил передо мной миску с сырым мясом и чашу с вином: когда появится Богиня — в виде какого-нибудь животного — я должен буду предложить Ей эту пищу и питье, чтобы ублажить Ее. Удовлетворенная моим выражением поклонения, Она велит мне попросить Ее о награде, и я должен буду ответить: "Сделай все, что скажет мой гуру", — имея в виду Джина Чандра Сури. Конечно, это все была идея старика, и у меня самого не было никакого намерения говорить что-либо в этом роде. В первую очередь я хотел убедиться, действительно ли работает данная садхана, а затем, если это так, я бы уже подумал о чем попросить Ее.

Джина Чандра Сури отошел в сторону, сел на землю и принялся за выполнение джапы, предназначенной для моей защиты; я же занял на трупе позу на коленях, как мне было показано. Рот мертвой девушки был открыт и заполнен маслом. Старик показал мне, как изготовить фитиль из хлопка, и я зажег его от факелов, которые держали сопровождавшие старика люди. Это была ночь новолуния, поэтому я находился в кромешной тьме и не мог видеть ничего, кроме лица бедной девушки, которое выглядело жутко и гротескно в мерцающем свете пламени. Все мое желание насладиться ею испарилось, я лишь с ужасом вглядывался в ее открытые, остекленевшие, ничего не видящие глаза. Мы оба были полностью обнажены, и от ее холодной плоти я ощущал дрожь не только в теле, но и в уме.

И опять же алкоголь спас меня — находясь под его действием, я смог стряхнуть с себя весь ужас и начать свою джапу, направив взгляд прямо на лицо девушки и сконцентрировав на нем свой ум. Старик предупредил меня, что если она попытается подняться, я должен буду ударом уложить ее обратно и изо всех сил удерживать ее в этом положении, поэтому я был начеку и был готов отреагировать на малейшее движение ее тела. Мне кажется, это — самая жуткая часть шава садханы, поскольку если труп внезапно поднимается и начинает рычать или издавать пронзительный крик, можно представить, какое воздействие на нервы это оказывает. Многие умерли от страха именно на этой стадии практики. Один старик умер прямо на моих глазах. Он хотел покрасоваться и предложил мне состязание. Мы достали два трупа и решили посмотреть, кто из нас сможет быстрее оживить свой и дольше удерживать его без движения. Я предупредил его, что он слишком стар для таких фокусов, но он не хотел и слушать. Как только его труп начал вставать, старик попытался удержать его, но дух, пребывавший в трупе, набросился на него. Нервы старика не выдержали, сердце — тоже, и он умер.

Но в ту первую ночь у меня не было этой проблемы, что очень хорошо, иначе я, наверное, не сидел бы здесь и не рассказывал вам эту историю. В общем, я сидел на трупе и выполнял свою джапу. Не знаю, сколько повторений мне удалось сделать — наверное, не очень много, — как внезапно меня охватило очень странное, жуткое чувство, и я увидел, что за мной из темноты наблюдает пара глаз.

Оскалив зубы и издавая рычание, ко мне приближался шакал. Я не знаю, что на меня нашло — должно быть, это было все то же Действие алкоголя, ибо я был так пьян, что мне было наплевать как на людей, так и на животных, — но я пришел в неистовство. Я забыл обо всем, что мне было приказано делать, забыл о вине и мясе, которые я должен был предложить в качестве подношения. Выскочив из начерченного на земле круга, который должен был охранять Меня, я схватил шакала. Я был в страшной ярости и закричал ему:

"Значит, ты хочешь крови? На!" — и всунул свою руку ему в пасть. Алкоголь действительно сослужил мне хорошую службу, не знаю, что бы я без него делал.

Богиню, которая приняла форму шакала, интересовала только кровь. Один из зубов шакала прокусил мне руку между большим и указательным пальцами, и он тут же слизал выступившую каплю крови, — и внезапно передо мной предстала сама Смашан Тара. Она улыбнулась и спросила, что бы я хотел от Нее.

Каждый раз, когда я вспоминаю эту сцену, у меня на глазах выступают слезы. В течение многих лет шрам на руке напоминал мне о ночи, проведенной на кладбище, когда я сидел на том трупе и впервые увидел Смашан Тару. Я не знаю, что было бы с вами, если бы вы взглянули на Нее, вы могли бы умереть от этого зрелища. Она очень высокая, Ее кожа имеет темно-синий оттенок, глаза очень красивые — только так я могу описать Ее. Изо рта у Нее свешивается длинный красный язык, с него медленно, по каплям сочится кровь, которую она постоянно пьет. Ее груди имеют форму горшка (гхатастани), живот полный (ламбодари). Ее шею обвивает гирлянда из свежеотсеченных человеческих голов, истекающих кровью. Ее руки украшены браслетами из костей, ноги — браслетами из змей. В четырех своих руках Она держит ножницы, меч, аркан и череп. Ее одеяние — юбка из человеческих рук. Для меня Она является одним из самых прекрасных существ во всей Вселенной, ибо она моя Мать.

Я думаю, что я должен был бы прийти в ужас от этого жуткого видения, но когда я увидел Ма, я почувствовал, что знал Ее раньше — может, в предыдущей жизни, — и что все это было лишь продолжением выполняемой когда-то садханы. Я уверен — это именно так, иначе я бы не мог столь быстро достичь успеха.

Итак, она спросила, чего бы я хотел, и я ответил: "Послушай, я делал это не для себя. Мне никогда не хотелось выполнять что-либо подобное. Тот человек, который сидит вон там, заставил меня сделать это. Я не хочу ничего, кроме того, чтобы вернуться в Бомбей".

"Не беспокойся, я позабочусь о том, чтобы ты попал в Бомбей, — заверила меня Тара, — но вначале тебе нужно что-нибудь попросить

— Но я не хочу ничего, кроме того, чтобы вернуться в Бомбей.

— И все же ты должен попросить о чем-нибудь, — настаивала Тара, улыбаясь.

— Вначале забери меня отсюда. Отправь меня в Бомбей, а затем я уже попрошу что-нибудь.

Тара засмеялась и велела мне закрыть глаза. Я так и сделал, а когда открыл их вновь, то увидел, что нахожусь в спальне своего дома в Бомбее. Все мое тело было все мокрым от пота, вызванного ужасом и нервным напряжением. По меньшей мере пятнадцать минут я пребывал в оцепенении и даже не знал, где я нахожусь. Я как зомби бродил из комнаты в комнату, пытаясь убедить самого себя, что действительно вернулся домой. Постепенно я удостоверился, что нахожусь в Бомбее, и эта мысль дала мне некоторое облегчение. Я был по-прежнему пьян, поэтому не оставалось ничего другого, как лечь спать.

Проснувшись в одиннадцать часов утра, я чувствовал себя ужасно. Тогда я не знал, что причиной моего состояния было похмелье, ибо раньше со мной ничего подобного не было. Я знал только то, что моя голова буквально раскалывается, лопается по швам. Я позвал своего слугу Дхонду и велел ему принести мне аспирин фирмы Байер. Тогда он выпускался в порошке, и я принял сразу две чайные ложки. Через полчаса у меня началось потоотделение, и головная боль прошла.

Я чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы начать размышлять над планом мести Джина Чандра Сури за то, что он соврал мне насчет целей нашей прогулки и за то, что из-за него я попал в такое положение: "Я хочу никогда больше не видеть его. Нет, я уничтожу его. Пусть он только вернется в Бомбей, посмотрим, как долго его голова продержится на плечах".

Размышляя таким образом, я внезапно вспомнил о янтре и о четках, которые по-прежнему были со мной. И тогда я сказал себе: "Погоди-ка, здесь, у себя дома, я в полной безопасности. Испробую-ка я все это". У меня были некоторые сомнения относительно происшедшего — может все это было сном или плодом воображения? Просто ради эксперимента я уселся в удобную позу и начал выполнять джапу. Не успел я сделать и сотни повторений, как передо мной вновь предстала Тара и спросила чего я от Нее хочу.

Я ответил: "Ма, у меня действительно не было никакого намерения выполнять шава садхану, и я не хочу от Тебя ничего".

Она улыбнулась и сказала: "Попроси меня о чем-нибудь". Когда Ма желает дать тебе нечто, Она создает такую ситуацию, что ты должен принять это. Наконец мне пришлось сказать: "Ма, я никогда ничего такого не хотел, но теперь, когда я добился успеха, больше всего я бы хотел, чтобы Ты ежедневно приходила ко мне и позволяла поклоняться Тебе".

Она ответила: "Но я не могу являться сюда. Тебе придется самому ежедневно приходить на смашан".

Именно это я и сделал. В то время Бомбей не был так густо населен, как сегодня, и смашаны были довольно пустынными. Я начал со смашана Уорли. Один из моих друзей отвозил меня туда каждую ночь. Пока я был занят своим делом, он ожидал меня в машине. Я также договорился с одним человеком, что каждый вечер он будет приносить мне свежую кокосовую воду. Предложив ее Ма, я выпивал остаток в качестве прасада, Ее дара мне. Неподалеку от кладбища жил факир по имени Мишкин Шах, он знал, зачем я каждую ночь посещаю это место. Мы познакомились и подружились с ним, часто устраивая совместные чаепития.

Ма являлась ко мне каждую ночь и беседовал со мной. Через некоторое время, когда я узнал Ее поближе, я попросил Ее показать мне все свои формы: Чиннамасту, держащую свою голову в руках и пьющую собственную кровь, которая струится из шеи; Багаламукху, с головой журавля или цапли, а также все остальные формы великой Богини. Для достижения успеха в садханах, ведущих к видению всех этих форм, требовалось проведение множества ритуалов. Кроме того, мне еще дважды пришлось повторить шава садхану, каждый раз с применением новых техник. Например, когда я выполнял шава садхану второй раз, я сидел на трупе мужчины, а не женщины, а в третий раз я выполнял эту садхану на трупе женщины, которая умерла во время беременности.

Два последних раза, когда я выполнял шава садхану, со мной не было Джина Чандра Сури, который бы "помогал" мне. Через несколько дней после того случая в Джанакпуре он вернулся в Бомбей и пришел навестить меня. Он начал с восхвалений: "Я так рад за тебя, мой мальчик. Как только я впервые увидел твой гороскоп, я знал, что ты сможешь сделать это. А сейчас делай все как я говорю, и мы сможем заполучить кучу денег от всех махараджей и купцов".

Я ответил ему: "Ничего такого я делать не буду. Ты силой заставил меня выполнять садхану, которую я сам никогда бы добровольно не сделал. Я оставляю тебе жизнь только потому, что ты познакомил меня с моей Матерью. Я должен отблагодарить тебя за такую услугу, хотя в твоем грязном и злобном уме были совсем другие планы относительно меня. Если бы не это, я бы попросил Ее сделать из тебя фарш, как ты собирался поступить со мной. А теперь, пожалуйста, убирайся".

Вначале он пытался меня уговорить, но увидев мою непреклонность, пришел в бешенство." "Тогда я совершу ритуал смерти, и ты умрешь!"

Тут я чуть было не вышел из себя, но только засмеялся ему в лицо и сказал: "Двадцать четыре часа в сутки я провожу в объятиях своей Матери, так что твои жалкие угрозы не беспокоят меня ни в малейшей степени. Но моей Матери может не понравиться, что ты оскорбляешь Ее сына, я бы посоветовал тебе помалкивать".

Это лишь усилило ярость старика. "Отдай мне мою янтру!" — закричал он. Я твердо сказал: "Я ничего тебе не собираюсь давать. Тебе пора уходить", — и выставил его из своего дома. И что же? Через некоторое время он

изнасиловал девочку-подростка. Это положило конец всем его духовным устремлениям. С тех пор он зарабатывал на жизнь тем, что изготавливал янтры для богатых купцов-джайнов по цене от 10,000 до 15,000 рупий каждая (примерно 1,000-1,500 долларов).

Однако мы по-прежнему поддерживали с ним отношения. Думаю, причиной этого было то, что он знал силу Смашан Тары — ведь он поклонялся Ей в течение сорока лет — и, наверное, надеялся, что сможет через меня получить от Нее какую-то пользу. Иногда он приходил ко мне домой, но отношения между нами были натянутыми.

Он был по-своему уникален. В области астрологии, хиромантии и физиогномики он был настоящим мастером. Он мог разыскать множество зарытых сокровищ и текстов. Я не встречал никого в этом мире, кто бы обладал большей способностью, чем он, делать других людей богатыми. Он постоянно говорил мне: "Зачем ты тратишь свое время на духовные вещи? Выполни свой тапас, затем извлеки из этого деньги и наслаждайся жизнью. Ты из купеческой семьи — значит, тебе предназначено делать деньги, а не заниматься духовностью. Духовность — для браминов".

Сам он в молодости владел чайными плантациями и был влюблен в девушку-англичанку, дочь своего партнера, который также занимался выращиванием чая. Все были против этой любви, и их отношения были в конце концов разрушены. Вся эта история вызвала в нем такое отчаяние, что он все бросил и стал аскетом.

Хотя он поклонялся Смашан Таре в течение сорока лет, он сам никогда не осмеливался совершить шава садхану, так как знал, что не сможет добиться успеха. Однажды он заставил выполнять шава садхану некого Рати Бхая, но как только тот пришел на смашан, его охватил такой ужас, что он наложил в штаны и потерял сознание. И по сей день он полностью не избавился от пережитого тогда потрясения.

К несчастью для Джина Чандра Сури, я был человеком совсем другого склада и не обращал на него никакого внимания. Я слушал одну лишь свою Мать, Смашан Тару. Только благодаря Ее милости я достиг всего, что я имею в этой жизни.

Имейте в виду, я никогда не говорил Ма, что он должен изнасиловать ту девочку. Я против насилия, оно возмущает меня до глубины души. Это одно из трех действий, которое нельзя искупить и за которое не получить прощения — наряду с убийством своего гуру и азартными играми. С Джина Чандра Сури произошло то, что Ма сняла с него свою защиту, и его ум оказался охваченным желанием. Он мог удовлетворить свое желание иными путями, но не сумел сдержать себя, и вот к чему это привело. Кроме того, в этой ситуации, была еще какая-то кармическая связь, иначе у него не было бы возможности находиться с той девушкой достаточно долгое время для того, чтобы совершить изнасилование. Если бы старик был в здравом уме, он мог бы отложить оплату этого кармического долга на будущее, но из-за того, что равновесие его ума было потеряно, его природная похоть, подавлявшаяся все эти годы, внезапно всплыла наружу. Накопление великой духовной силы — прекрасная вещь, но если вы теряете контроль над ней, то оказываетесь в большой опасности.

Знаете, как бывает: один человек может выполнять садхану долгие годы и не добиваться никаких результатов, в то время как другой может получить огромный успех после непродолжительного периода практики, как это было со мной в моей шава садхане. Это кажется несправедливым, не так ли? Но человек, легко достигающий успеха в этой жизни, должен был провести множество предыдущих жизней в строжайшем тапасе, как это делал Калидас, чтобы достичь той точки, от которой лишь небольшое дополнительное усилие приведет к результату. Когда-нибудь я расскажу вам историю Калидаса. А сейчас у меня для вас есть другая история. Слушайте!

Однажды некий агхори решил выполнить шава садхану. Конечно, он не мог сделать это в городе, ибо люди пришли бы в негодование, обвинили бы его в использовании черной магии и могли даже убить. Чтобы избежать всего этого, он достал труп, оттащил его глубоко в джунгли, уселся на него и начал выполнять джапу.

В это время мимо проходил дровосек и, увидев агхори, сидящего на трупе, очень испугался и залез на дерево, чтобы спрятаться. Сидя на дереве, дровосек подслушал мантру, которую агхори повторял вслух, чтобы улучшить свое произношение. Как видно, он был еще новичком в этом деле, ибо настоящий агхори никогда не произносит мантру вслух.

Вдруг откуда ни возьмись появился тигр и одним ударом лапы убил агхори, после чего немедленно принялся лакать истекающую из мертвого тела кровь. Тигры всегда поступают так со свежей добычей. Как раз во время утоления своей жажды крови тигр услышал какой-то звук и, испугавшись, бросился в заросли кустарника.

Дровосек знал, что тигры всегда возвращаются к своей добыче, но его охватило такое сильное любопытство, что, несмотря на опасность, он слез с дерева, чтобы выяснить обстановку. Затем он подумал: "Почему бы мне самому не испробовать это?" — и, усевшись на свежий труп агхори, начал повторять подслушанную мантру. Не успел он сделать и ста повторений, как перед ним предстала Богиня и сказала: "Проси, что хочешь!"

Дровосек ответил: "Ма, я сделал это только из любопытства", на что Она сказала: "Это не имеет значения. Важно то, что я явилась к тебе. А теперь проси что-нибудь".

Тогда дровосек сказал: "Хорошо, скажи мне, согласно какому закону этот парень не смог достичь успеха даже после длительной практики тапаса, а я добился его в течение нескольких минут?"

Ма улыбнулась и сказала: "Закрой глаза". Закрыв глаза, дровосек увидел, что он выполнял эту садхану на протяжении десяти последних жизней. Ма продолжала: "Теперь ты понимаешь? Если бы ты не занимался этим раньше, как бы ты мог запомнить мантру? Как бы у тебя хватило смелости попытаться выполнить садхану, зная, что тигр в любой момент может вернуться? Я и была тем тигром, который убил агхори. Это я заставила его прийти сюда, так как знала, что ты будешь ждать. Я помогла тебе запомнить мантру и выполнить садхану. Для обретения сиддхи тебе нужно было совершить всего несколько джап, оставшихся с прошлой жизни, и теперь ты достиг успеха. Этому же агхори нужно прожить еще две жизни, пока он получит такую же возможность. А теперь проси меня о чем хочешь!"

Дровосек сказал: "Ма, все, что я хочу — это чтобы Ты никогда не спускала с меня своих прекрасных глаз". И в то же мгновение он достиг.

Когда я говорю, что он достиг, я имею в виду, что он обрел сиддхи. Не кайя сиддхи, то есть бессмертие, или Майя сиддхи, то есть контроль над миром. Если вы обладаете одним из них, то, конечно же, имеете и другое. Нет, я имею в виду сиддхи, позволяющее находиться рядом с Ма двадцать четыре часа в сути. Ма овладела им — не его телом, ибо в этом случае он стал бы бессмертным, — Она овладела его умом; Она подключила его ко Вселенскому Компьютеру с тем, чтобы он мог получать ответы на любые вопросы, а также чтобы он мог постоянно играть с Ней.

Ко мне Ма пришла таким же образом. Только благодаря тем усилиям, которые я совершил в прошлых жизнях, у меня возникло желание обучаться у Джина Чандра Сури, ведь я бы мог запросто отказаться. И если бы я не делал этого в предыдущих жизнях, я бы никогда не согласился на шава садхану, даже под страхом смерти. Просто Ма хотела, чтобы я совершил ее, вот и все. То, что я обрел, достигнув успеха в Ее садхане, невозможно передать никакими словами. Она научила меня передвигаться в тонком теле, Она сделала меня ясновидящим и ясномыслящим. Я могу попасть в любую точку мира, не вставая со стула; ничто не может быть сокрыто от меня.

Я говорю так, как будто я делал все это, на самом же деле я не могу ничего. Только Ма может делать это, Она все и делает. Когда ко мне приходит человек с какой-нибудь болезнью, Ма объясняет мне, какое лечение ему необходимо. А иногда Она говорит: "Этот человек не заслуживает того, чтобы выздороветь", или: "Этому человеку не предначертано судьбой получить излечение". И тогда я спрашиваю Ее: "Зачем же Ты послала этого человека ко мне, если Ты не хочешь, чтобы я как-то помог ему?" И тогда проявляется все Ее сострадание и происходит нечто непостижимое — человек выздоравливает. Я всегда молюсь Ей: "Ма, сделай меня прокаженным, делай со мной что угодно, но никогда не лишай меня своего присутствия". И я знаю, что Она слышит меня. На этом основана вся моя уверенность в своих способностях. Обладаю ли я какими-то способностями? Ха! Все исходит от Ма.

Все мои представления принадлежат мне одному, кроме меня никто не знает о них. Люди иногда спрашивают меня: "Как вы могли изучить столько всего за небольшой период жизни в шестьдесят лет?" Я отвечаю им: "Я обучался в джнанагандже в манасасароваре". Джнанагандж — это огромная масса знаний, манасасаровар — это океан ума. Все мое знание — это ниджаджнана, знание изнутри, идущее от Ма. Мой наставник обучил меня чудесному методу, дающему возможность настраиваться на получение знаний отовсюду, с помощью Ма.

Другие люди спрашивают: "Как вы можете относиться к такому ужасающему существу, как Смашан Тара, как к своей Матери?" Они задают такие глупые вопросы из-за своего неведения. Как только вы познаете значение той формы, в которой вы видите Смашан Тару, вы сможете понять, почему Она является Матерью всего сущего.

[Агхори Вималананда]