Когда индусы испытывают какую-либо переполняющую их эмоцию или страх, они касаются груди и говорят: "Рама Рама Рама". Они никогда не скажут: "Хара Хара Хара", ибо Рама — это часть Вишну и поэтому способствует сохранению жизни, а Хара, являясь Шивой, напротив, отбирает ее. Только немногие произносят при таких обстоятельствах имя "Хара". Каждый раз, когда я думаю об этом, я вспоминаю свою мать. Находясь при смерти, она лежала и повторяла имя своего гуру Харанатха Тхакура: "Хара, Хара, Хара, приди ко мне". Много ли людей умерло с именем Бога Смерти на устах, даже неосознанно, как это было с моей матерью?

Слово "Хара" происходит от корня "Хр", что значит "выхватывать". Махакала — это тот, кто выхватывает вашу жизнь. Его иногда описывают как Властелина Воров, ибо Он отбирает у вас самое Ценное имущество — вашу жизнь.

В конце концов, что такое жизнь? Все миры, боги, демоны, все- все было создано великими риши — это все их игра. Новое творение может появиться только тогда, когда исчезнет старое, поэтому риши никогда не позволяют Смерти перестать существовать: от этого пострадает их игра. Смерть необходима для жизни. Риши не любят вмешиваться в игру. Даже если ваш ребенок преступник, вы его убьете? — Никогда! Вот Махакала и совершает грязную работу по избавлению от всех старых форм.

Но на самом деле все контролируют риши: они тянут за веревочки, и Вселенная танцует. Например, они дают Господу Шиве знак, позволяющий Ему убивать. Даже Махакала, который подходит максимально близко к существованию, но не проявляется при этом, существует по их прихоти. Риши находятся вне пределов человеческого понимания, постичь их абсолютно немыслимо.

Я всегда выступал за поклонение Богу в какой-либо форме. Но вы должны понимать, что, говоря это, я имею в виду, что вы должны поклоняться Единому, который проявляет себя через конкретное божество. Все божества, все

формы Бога представляют собой всего лишь аспекты Единого, поэтому вместо того, чтобы говорить: "О, Господь Шива, как Ты сострадателен", — не будет ли лучше сказать: "О Господь, Твое творение — Господь Шива — это символ сострадания". Все божества просто играют отведенные им роли в великой космической драме. Вы должны проявлять уважение к ним за то, что они так хорошо играют свои роли, и вы должны любить Единое, которое проявляется через них. Намного легче достичь Единого, поклоняясь Богу в определенной форме.

Махакала — это абсолютное проявление Шивы, но есть и другие, почти такие же страшные, как и Махакала. Мне пришлось выполнять шава садхану еще дважды, прежде чем я смог завершить садханы для всех проявлений Шивы. Последний раз я выполнял шава садхану в Сундербансе, — местности, состоящей из покрытых джунглями островов, образующих дельту Ганга. Я отправился туда не из любопытства, а в ответ на телепатический зов. Я игнорировал его несколько дней, пока он не оказался сильнее меня, и тогда я отправился в джунгли.

Джунгли Сундербанса непроходимы и являются пристанищем королевского бенгальского тигра, "Полосатого Господина", который вырастает в длину более трех метров. Тигры создают в джунглях волнующую атмосферу. Пока я находился там, за мной присматривало племя Сантхал. Они приносили мне фрукты, а иногда я даже получал кусок сырого мяса. Я научился у них некоторым полезным вещам. Первобытных людей в некотором смысле можно назвать чудесными. Вместе они действуют как Бхайрава и Бхайрави, — вы можете поверить в это? И они с безграничным уважением относятся к своему гуру, почитая его как самого Бога.

Хотя мне там и нравилось, через два или три дня меня стало одолевать беспокойство, и я решил на следующий же день вернуться в Бомбей — тот, кто меня звал, вероятно, уже не появится, думал я. И вот в ту ночь, когда я сидел у своего дхуни, он пришел: это был Пурнананда, тот самый Пурнананда, который был учеником Сарвананды и который позже дал посвящение судье Вудроффу. Именно по настоянию Пурнананды я выполнил шава садхану еще раз. Это был уже четвертый раз после трех, посвященных Шакти, и я был уже опытен в этой практике; это была просто формальность для меня. Но эта садхана, посвященная Батука Бхайраве, была существенным звеном. Батука — это маленький мальчик, на вид лет восьми, хотя при своем желании он может быть страшным. Труп принадлежал недавно умершему молодому человеку, и я без особых трудов добился успеха. Я по-прежнему благодарен Пурнананде за то, что он предоставил мне возможность завершить мои садханы для всех проявлений Махакалы.

Наверное, мне было предначертано выполнять садхану Махакалы. Я всегда считал большим везением то, что я являюсь потомком Сагал Шаха, который был торговцем и преданным Господа Шивы. У него был маленький сын, который — хотите верьте, хотите нет — был на самом деле Махакалой в человеческом облике.

Сагал Шах поклялся, что не будет принимать пищу до тех пор, пока не накормит садху. Однажды случилось так, что он не ел целых три дня: он жил тогда на острове, и ни один садху не рискнул бы появиться там во время сильной бури. На четвертый день он Узнал, что на остров явился маленький агхори, который на самом Деле был Господом Шивой в человеческом облике. Сагал Шах привел садху к себе домой, и там агхори заявил, что не ел три дня и потребовал какой-нибудь пищи.

"Конечно, махарадж, — сказал Сагал Шах. — Ты выпьешь сладкого молока, или йогурта, или…?"

"Ты — глупый торговец! Я — агхори! Я, что, должен есть сладости? Я питаюсь мясом. Принеси мне мяса". Агхори всегда кажутся буйными и неуправляемыми.

Сагал Шах, помня старую пословицу "атитхи дево бхава" (относись к гостю, как к Богу), подумал: "Господи, кого ты привел сегодня в мой дом?" — ведь он никогда даже не приносил мяса домой, не говоря уже о том, чтобы готовить его там. Но желание гостя должно быть удовлетворено. Это была часть его клятвы.

Агхори же продолжал: "И я не хочу баранину или курицу. Я хочу человеческого мяса".

Сагал Шах, смирившись со своей участью, сказал: "Хорошо, махарадж, я прикажу убить себя, а затем приготовить и подать мое мясо тебе".

Но это еще больше разозлило агхори. "Тупица! Ты же старый, подумай, каким жестким и жилистым будет твое мясо. Я хочу ребенка. Возьми его мозги и изжарь их мне".

Сагал Шах ответил: "У меня есть маленький сын, но он сейчас в школе. Я схожу за ним и приготовлю тебе его мозги". Его жена, которая в то время была беременна, также понимала, что для выполнения клятвы это необходимо сделать.

Сагал Шах отправился в школу, нашел там своего сына Челайю и велел ему идти с ним домой. Прежде, чем он успел объяснить причину, Челайя сказал ему: "Значит, этот старик хочет изжарить мои мозги и съесть их? Хорошо, пошли к нему — и я посмотрю, как он это сделает".

Отец, увидев, что Челайя знает все об агхори, даже не спросив о нем ничего, должен был бы заподозрить что-нибудь, однако он был слишком опечален предстоящей смертью сына, чтобы заметить это. Как мог Челайя узнать обо всем? Он не был обычным мальчиком, но даже его собственный отец не знал, кем он был на самом деле.

Они отправились домой, и Челайя сказал агхори: "Значит, ты хочешь позабавиться? Хорошо, делай как знаешь! Давай же!"

И мальчик был убит. Мозги его измельчили и приготовили из них еду. Ступка и пестик, которые использовались для этого, до сих пор хранятся на острове.

Когда мясо поставили перед агхори, тот еще больше разгневался и отказался есть его, сказав: "Ты думаешь, что я буду есть пищу, приготовленную бесплодной женщиной? Бесстыжий негодник!"

Это переполнило чашу терпения жены Сагал Шаха, и она сказала ему: "Проклятый агхори! За кого ты себя принимаешь? Я беременна, и ты не смеешь называть меня бесплодной. Я заставлю тебя съесть это блюдо и буду смотреть, как ты это будешь делать!"

И тут агхори, обратившись к трупу мальчика, произнес: "Вставай!" Мальчик немедленно ожил, встал и сказал: "Ну?" Агхори поклонился Челайе (заметьте: агхори поклонился Челайе) и обратился к Сагал Шаху: "Проси чего

хочешь!". Сагал Шах ответил: "Господь, что я могу попросить? В век Кали Юги никто не подвергается такому испытанию, а ты удостоил меня милости, родившись в моей семье. Теперь все, о чем я могу просить, — это то, чтобы все члены моей семьи и все мои потомки имели чистый ум. Всякий кто развивает дурбуддхи (извращенный интеллект) должен быть уничтожен".

И так оно и было вплоть до сегодняшнего дня. На протяжении пятнадцати поколений никто из членов моей семьи никогда не выполнял никакой работы, однако все были сказочно богаты. Те же, кто, подобно брату моего отца, вели себя неподобающе и становились на путь преступлений, умирали. Наша семья была представителем Ост-Индской компании, нам принадлежал весь Бомбей. В силу того, что мы не могли допускать нечестности в бизнесе, мы потеряли значительную часть того, что когда-то имели. Но это не имело абсолютно никакого значения, ибо мы по-прежнему обладали настоящим сокровищем — благословением Бога. Возьмите для примера моего отца. Перед самой его смертью никто не мог отличить его от его гуру; он так долго концентрировался на форме своего учителя, что это привело к изменениям в его собственной форме. Он, должно быть, выполнил миллиарды джап за свою жизнь, так же как и моя мать. И это — только один из плодов джапы и медитации. Удивительно ли, что, имея такую семью, я стал тем, кто я есть?

[Агхори Вималананда]